Тридцать серебряников
К ночи Лютик приказал усилить посты, и Богдан вне очереди вызвался патрулировать территорию, всё равно сон не шёл. На душе было муторно. Он шагал по своему сектору и вспоминал всё, что слышал о Лисе от разных людей. Сумасбродная, избалованная, коварная, жестокая и алчная дрянь. Но разве она такая?
Богдан повернул голову в сторону штаба Лютика. В окнах его кабинета был свет. Значит, и Лютик не спит. Но почему он торчит в кабинете, а не идёт к ней? Не думать об этом, он должен запретить себе думать о ней, его не касается.
Через два часа его сменили. Богдан снова посмотрел на окна кабинета главаря и собрался уходить, но на ступенях показался Мятлик и велел ему подняться к Лютику.
— Какие настроения в отряде? — спросил Лютик, кивком указав на стулья и кресла.
— Упаднические, — ответил Богдан и сел на стул, на котором недавно сидела Лиса, он так и остался на прежнем месте.
— Говорят, что ты к Лисе неровно дышишь, — сказал Лютик, не глядя на Богдана.
Богдан промолчал. Быстро же Лютику донесли. Он не знал, что ответить, и не был готов к такому разговору.
— Куда Лиса хотела отправить Назара? — спросил Лютик, резко меняя тему. — Он рвался в самоволку, уж явно не по Глюку соскучился. Дай я сам угадаю: она хочет через него получить какие-то сведения от военных и считает, что они что-то изменят?
— Нужна сравнительная экспертиза пуль, — ответил Богдан. — И это на самом деле важно.
— Хорошо, я сам достану эту экспертизу, — сказал Лютик. — Назар останется на гауптвахте как положено, у него дисциплинарный косяк, ты можешь пойти со мной. Нравится тебе такой вариант?
— Да! — с воодушевлением сказал Богдан и поднялся.
Плевать, кто и что говорит. Экспертиза докажет, что Лиса не убивала сержанта.
Они вышли вдвоём через тайный ход. У Богдана в голове роилось множество вопросов, он прочищал горло, чтобы начать, но так и не решился.
— Ну чего ты маешься? — спросил Лютик. — Не понравилось то, что Гусев наболтал? Я тебе расскажу, как всё было, выводы сделаешь сам. Она подобрала меня на остановке, голодного, вонючего и закоченевшего. Я отирался на окраинах месяц, и если откровенно: это было самое поганое время в моей жизни. И я сломался. Решил, что вернусь в Стекляшку. Я трясся от холода, ожидая автобус, пропускал и ждал следующий, снова пропускал и ждал, и тут она подошла.
Лютик закурил и сделал паузу, выпуская дым. К нему подходили и до этого, мгновенно теряя интерес, когда понимали, что у него нет денег. Лиса предложила помощь.
— Я поселился у них и со временем обзавёлся нужными знакомствами благодаря Лисе. У неё везде связи. Удивительный дар быть на короткой ноге с теми, кто к себе и на пушечный выстрел не подпустит. Тогда я загорелся идеей создать свою банду. Дело шло медленно, но о западных начали говорить, появились первые успехи, которые казались мне грандиозными. Только не Лисе. Она посмеивалась и называла меня хвастунишкой. Я был влюблён и хотел, чтобы все знали: у главаря западных есть женщина. Я предложил ей жить со мной и поставил условие: она не притронется к оружию, не выйдет в Руины, не приблизится к остановке, а будет ждать меня здесь. Лиса отказалась. Сказала, что я много о себе возомнил, что мои требования безумны, а банда слишком слаба, чтобы я мог заявлять о какой-то защите. Назло ей я притащил сюда девчонку из Стекляшки, которая сразу согласилась на всё. От неё требовалось только быть красивой и ждать меня. А через месяц военные напали на нашу базу, перебили всех, кто там был, девушку изн*с*ловали и убили. Лиса оказалась права. Она тогда пришла и снова помогла мне. Подняться, пережить унижение, начать заново. Я понял, что не имею права держать её при себе: она всегда будет под ударом. Я бандит, рано или поздно меня грохнут конкуренты или военные…
— Или свои, Лютик, — сказал Богдан.
— Давай на чистоту: Серый, Гусь и Мятлик со мной с самого начала. Только они остались из первого набора. Мы вместе много лет, прикрывали друг другу спины и спасали жизни. И если я не могу доверять им, то я ни хрена не стою, раз собрал вокруг себя одно дерьмо?
— Всё могло измениться, Лютик, люди меняются, — сказал Богдан. — А ты цепляешься за их прежние заслуги. Но я вижу, что ты не хочешь слушать, тебе важнее понимать свою стоимость. Не думал, что цена тебе тридцать серебряников?
Лютик помрачнел, закурил снова.
— Если ты окажешься прав…
— А если всё же Лиса убила сержанта? — перебил его Богдан. Это для него было важнее, чем разборки с Серым.
— Ей ничего не будет, — медленно проговорил Лютик.
«Но меня это раздавит», — продолжил он в мыслях.
Молча дошли до одного из притонов, сели в кабинете хозяина. Поднялась суета, кто-то заходил, кто-то выходил, кто-то сразу признавался в бессилии, кто-то обещал найти нужного человека.
Через час Лютик разговаривал с посредником, отсчитывая купюры. Богдан невольно залюбовался: Лютик умел красиво покупать. К утру нужный документ был у них: в нём действительно было указано, что пули от С4 были выпущены из разных стволов. Богдан был счастлив.
Они вернулись в квартал западных, и Лютик приказал произвести функциональные испытания: отстреляли несколько пуль и сравнили с данными военной баллистической экспертизы. Серый и Богдан ошивались у дверей, ожидая результатов. Лютик первым посмотрел выводы и велел позвать Лису.
Её привели в кабинет, она прислонилась к стене и прочитала оба отчёта. Подняла удивлённые испуганные глаза на бандита.
— Этого не может быть, Лютик, — сказала она тихо.
— Убирайся.
Лиса стояла у стены и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Пол под ней казался шатким, всё расплывалось, состояние было предобморочным.
— Серый! — позвал Лютик. — Уведи её.
Серый сразу всё понял по их лицам. И что-то похожее на жалость царапнуло его изнутри. Как бы там ни было, Лиса была с ними в трудные времена, она приносила лекарства, делилась оружием и поддерживала.
Он взял её под руку, понимая, что она может упасть, и потянул к выходу. Богдан шагнул к ним, когда они оказались в коридоре, и Серый сказал:
— Зайди к Лютику, что-то у него там херово.
На лестнице Серый ударил Лису по щеке, чтобы взбодрилась: только обмороков им тут не хватало. Это не институт благородных девиц.
Лиса оказалась за пределами квартала западных в начинающихся сумерках одна и без оружия. Был порыв вернуться, поставить всех на уши и доказать этому идиоту, что она сказала ему правду, но сил на это не было. В ней оборвалось что-то от его слов. От одного его слова. В нём было всё: обида, разочарование, а ещё боль. И от этой принесённой Лютику боли ей стало мучительно горько.
Она не пошла ни по одной из обводных дорог, потому что без оружия туда нельзя было соваться, но и пройти по Уродке было плохим решением.
Богдан зашёл к Лютику, поднял листы, которые уронила Лиса, пробежал глазами. Выходило, что пуля в голове Руста была выпущена из винтовки, которую Серый принёс из тайника Лисы.
— А я верю ей, — сказал Богдан.
— Твоё право, — сказал Лютик. — Займись своими прямыми обязанностями, эта тема закрыта.
Лютик вышел, Богдан остался в кабинете один. Злополучная винтовка лежала на столе, и он внимательно осмотрел её, попробовал перезарядить и почувствовал лёгкое сопротивление, когда вставлял патрон в канал ствола. Это потребовало небольшого усилия и пару секунд на изменение угла, под которым входит патрон. Вроде бы ерунда, но Лиса обожала эту винтовку и знала толк в оружии. Она не могла бы полагаться на С4, если перезарядка не идеальна. Допустим, она привыкла к этой особенности и перезаряжала на автомате, но всё равно на это уходило время, которое часто было значимым.
Достоверно сейчас только то, что пуля из этой винтовки в голове у Руста, но где доказательства, что это винтовка Лисы? Конечно, Лиса отличит свою винтовку от чужой, только Лютик этому уже не поверит.
Богдан бы не смог объяснить, почему его сомнения полностью развеялись, но ему очень не нравилось, как гладко всё сошлось. Лиса знала, как Лютик к ней относится, и не могла не понимать, что будет в отчёте, в такой ситуации глупо лгать, а дурой она не была.
Лютик снова собрал совещание, выслушал мнения приближённых, кратко обозначил свою позицию: избежать крупного конфликта с военными любой ценой. Несколько раз он взглянул на Богдана, и ему бросилось в глаза, что тот совершенно спокоен и выглядит как человек, который знает больше других. Серый, пользуясь тем, что Лютик его не затыкает, разливался в рассуждениях, вся их суть сводилась к тому, что давно надо было задвинуть военных и сейчас самое время выступить против них. Его поддержало большинство, за Лютика были только Богдан и Мятлик.
«Вот тебе и прикрывали спины, спасали жизни», — подумал Богдан без злорадства. Он вдруг поставил себя на место Лютика: всё, чего добились бандиты, было добыто его трудом, умом, кровью. Он глушит кофе и не спит, пока остальные режутся в карты, балбесничают в тренажёрном зале и ищут в нём изъяны, не предлагая варианты лучше.
— Все свободны, — наконец сказал Лютик. — Квартал никому не покидать, посты в усиленном режиме, за периметром включить прожекторы. Все занятия, тренировки отменить, азартные игры и алкоголь под запретом.
Богдан задержался у двери, обернулся.
— Лютик, что будет с Лисой? Помнишь, ты мне сказал…
— Помню. Ей придётся остаться здесь, пока эта хрень как-нибудь не разрешится.
И только тогда выяснилось, что Лисы давно нет в квартале западных.
Автор публикации
