Шваль
Лиса держалась подальше от оживлённых улиц и злачных мест Уродки. Лютик запретил западным покидать квартал, поэтому сейчас вылезут другие. И действительно, как будто царило оживление. «Без кота мышам раздолье», — подумала Лиса и сошла с разбитой дороги. Метров через четыреста она чуть не наткнулась на патрульных военных, но успела отойти с их пути.
«Что-то началось, — отрешённо отметила она. — И это из-за меня и проклятого Руста. Всё переплелось, затянулось в тугой узел, который невозможно распутать. Случайности, ошибки и беспечность нескольких людей изменят жизни сотен».
Оцепенение, захватившее её в кабинете Лютика, ещё не совсем отпустило. Она не могла толком сосредоточиться на окружающей недоброй реальности, всё время возвращаясь мыслями к событиям последних дней.
«Ничего, Лютик, я без тебя проживу, — подумала она и споткнулась, еле удалось удержаться на ногах. Остановилась, чтобы унять сердцебиение и боль в ребрах от резкого толчка. — Подумаешь, не верит он. Его проблемы. Кто у нас есть из перспективных?»
Она перебрала в голове все мелкие и средние банды, равных западным по силе и влиянию не было. Зато были гиды, вот если бы их организовать и перекрыть всем остальным доступ к перекупам, то, пожалуй, Лютику придётся подвинуться.
Вспомнилось, как Богдан прикрыл её при разговоре с Лютиком. А она походя сказала ему спасибо и даже упрекнула за заботу. И это был не Гусев, который вот уже много лет на неё облизывается, не Мятлик, которому как-то давно переливали её кровь после ранения, а Богдан, которому она призналась, что хотела его сдать.
И снова впереди показались военные. Лиса прижалась к стене и отступила за угол полуразрушенного дома. Её фото было у осведомителя Серого, значит, и у них оно могло быть. И если даже Лютик считает, что это она убила Руста, то военным тем более ничего не докажешь. Перед глазами затуманилось. Она вытерла глаза рукавом и свернула к окраинам района.
Здесь были лачуги и норы, в которых жила шваль, так называли местных, собирающихся группами и промышлявших грабежом. У них не было огнестрельного оружия, они никогда не нападали на тех, у кого оно было, но они могли убить за линялую тряпку или пуговицу. Их одинаково презирали все: местные, гиды, военные, бандиты, последние для тренировки боевых навыков устраивали облавы против них, но шваль выживала и не сдавала позиций.
Грузный мужчина с брезентовым мешком за спиной тоже свернул к окраинам Уродки. Его заманил сюда знакомый запах, но пока он не определился с направлением, мешал северный ветер. Он бросил свою ношу на землю и пошёл вглубь территории.
Лиса не могла двигаться быстро после встречи с Рустом, но это поганое место хотелось миновать поскорее. Она сжала зубы и ускорилась, стараясь убедить себя, что чёрные копошащиеся тени — это крысы, а не шваль.
Её окружали, и круг сжимался. Они уже поняли, что это девушка, что она ранена, одна и без оружия, иначе бы давно его достала. Шваль вылезала из своих нор и уже не скрывалась. Лиса поздно сообразила, что зашла в тупик. Впереди было несколько десятков метров старого кладбищенского забора, за её спиной, справа и слева — шваль.
Лиса остановилась и повернулась к ним лицом. Двое вышли вперёд, к ним присоединилось ещё четверо, затем ещё и ещё. Она видела только очертания их сутулых фигур, но даже примерно не понимала, сколько их здесь.
«Обидно погибнуть так бесславно, — с горечью подумала она. — Они накинутся толпой. А если я нападу первая, то выиграю немного времени».
Она сорвалась с места и ударила ближайшего из швали ногой, а второго кулаком в лицо. Разобрать, куда именно попали удары, было невозможно, да и большого значения это не имело.
Шваль отступила, а Лиса пробежала шагов тридцать до забора и полезла вверх, цепляясь за торчащую арматуру и крошащиеся под руками выщербленные временем и непогодой углубления. Шваль взвыла: добыча могла уйти. Ей в спину полетели камни, обломки кирпичей, мусор, которого на территории швали было навалом.
Удачный удар кирпичным обломком по затылку отрубил сознание, и она с высоты упала на спину. Грязные руки мгновенно стащили куртку и обувь, обыскивали карманы, шарили по телу.
Послышались шаги за их спинами. Мужчина направлялся к ним, и шваль затаилась. Он остановился, медленно крутя головой из стороны в сторону.
Лиса начала приходить в себя, дёрнулась, ей зажали рот и несколько раз ударили по голове. Бес пошёл на звук, замер в темноте, а потом в резком рывке, который никак нельзя было ожидать при его комплекции, схватил одного из швали за шею и ударил о стену. Послышался хруст костей. Остальные рванули врассыпную, Лиса осталась на земле.
Бес присел, проверил пульс, укрыл её своей курткой и взвалил на плечо, дошёл до оставленного груза и на другое плечо навесил мешок с трупом. Он прошёл мимо нескольких военных, пробурчав с неудовольствием, что военные что-то начали наглеть, уже и в Уродку лезть не боятся, разгуливают, как у себя в Стекляшке.
Мешок он оставил у порога на улице, Лису занёс в дом и бегло осмотрел. Обновил повязки на теле, промыл раны и перевязал голову, пожалуй, сотрясение у неё сильное, но кроме пары сломанных рёбер все кости были целы.
Лиса ненадолго открыла глаза, когда Бес перенёс её на постель. Её тошнило, в ушах звенело, голова кружилась так, что она не могла понять, где пол, где потолок. Беса она не узнала. Он принёс ей таз, который достал из оврага (не пропадать же добру!), убрал волосы и гладил по спине, пока всё не закончилось.
Состояние было стабильно тяжёлым, и Бес долго раздумывал, глядя на Лису. С таким образом жизни и умением притягивать неприятности долго она не протянет. Он взял у неё и у себя кровь из вены и засел за формулы. Бес работал сосредоточенно, вынужденно отвлекаясь только тогда, когда Лису тошнило. К исходу следующих суток он растёр каплю крови с внесёнными им добавками по стеклу и принялся изучать под микроскопом, делая записи на клочке бумаги.
В теории всё выглядело очень даже неплохо. Он без ложной скромности назвал бы соотношение компонентов идеальным. Бес достал ещё упаковку пробирок из запасов и принялся создавать вещество по новой формуле.
В пожелтевший от давности лет шприц Бес набрал своё творение и склонился над Лисой. «Ну-с, решайтесь!», — прозвучала в его голове фраза старого учителя, одного из основателей современной теории вирусов. Бес поднял руку Лисы и ввёл в вену на запястье один кубик из шприца. Ему казалось, что он видит, как его сыворотка уносится кровяным потоком дальше, и он тряхнул лохматой головой: это лишь воображение. Подумал немного и ввёл оставшиеся четыре миллилитра. Да, так будет лучше при её-то любви к приключениям.
Спустя несколько часов он отметил улучшения: тошнота прекратилась, Лиса попыталась встать, и у неё это почти получилось. Бес вздремнул на радостях от успеха, а потом занялся своей работой: труп очередного неудачника, решившего посмотреть на зомби в Руинах, надо было передать завтра родственникам в более-менее сносном виде.
Предыдущая часть: Тридцать серебряников
Автор публикации
