Полковник экстра класса
После разговора с Глюком Богдан побродил по окраинам и отправился в Уродку. Он должен понять обстановку: как настроены военные, действительно ли в розыске Лиса, насколько серьёзно повлияла смерть Руста на положение банды. Территорию Уродки патрулировали военные, и это был плохой знак. При Савостине подобный конфликт решался бы через Лютика, но с приходом Шеина многое изменилось. Как-то вскользь Лютик сказал, что Шеин не идёт на контакт, и это его напрягало.
Богдан шёл открыто, ни от кого не прятался, от патрулей не шарахался, и едва он вышел на Крайнюю улицу, как попал к военным. Он всё ещё был в чёрном комбинезоне западных, а потому без лишних церемоний получил пару ударов в живот и в наручниках был доставлен в штаб Шеина.
Там он назвал себя и попросил встречи с советником, но и здесь Шеин проявил себя как человек, который не торопится с кем-либо контактировать. Богдана посадили в камеру до выяснения личности и забыли о нём.
«Формалисты хреновы, — думал Богдан с раздражением. — У них всегда так: сначала раскачиваются, потом обед, потом пошлют запрос с почтовыми голубями, потом забудут, зачем запрос посылали, сменят руководителя, начнут всё заново и так по кругу. Лютик бы быстро отреагировал. Впору не военным бандитов обучать, а наоборот».
Нахождение в полной темноте, когда невозможно определить ход времени, удручало. Он спал, думал, снова спал и не понимал, то ли всего три часа прошло, то ли уже несколько суток. Было очень холодно. Пол вокруг Богдана покрылся инеем. Камера не позволяла ни активно двигаться, ни лечь нормально, ни дышать. Это была бетонная клетка полтора на полтора метра со зловонной дыркой в одном из углов.
«И всё это дерьмо происходит после того, как я сказал им, что военный, — подумал Богдан и вспомнил слова Лисы, что военные жителей окраин за людей не считают. — А что было бы с ней, если бы она попала сюда?»
Через какое-то время, он не понимал, сколько прошло, Богдан почувствовал жар. Сначала он обрадовался, что согрелся, но состояние быстро ухудшилось, появился мучительный сухой кашель. Он поднялся на ноги, хотя сил не было. Продолжать лежать на ледяном полу было невозможно.
К исходу четвёртых суток и после двадцатого напоминания Стогова Шеин велел привести пленного к себе. Богдана вытащили из камеры и повели наверх, и судя по тому, что ему не надели наручники и не били, они всё же узнали, что он действительно военный.
Богдан зашёл в тёплый кабинет и тяжело опустился на стул, пододвинутый Стоговым. Ноги подкашивались. Здесь был приятный полумрак, кабинет освещала настольная лампа. Подполковник обернулся на его шаги, изобразил участие.
— Капитан Гордеев, я приношу извинения за нелепую заминку с установлением вашей личности, — сказал Шеин. — Стогов сделает вам чай, потом вас покормят, мы побеседуем, а через пару часов отправитесь в Великоград.
Стогов быстро всё организовал, прикатил столик и поставил перед Богданом чай. Богдан молча пил. За всё время в камере ему лишь однажды принесли воду. Любезничать с Шеиным не хотелось. Он отлично понимал, что этот мудак специально тянул время. У советника были свои игрища здесь, человек из банды мог быть свидетелем чего-то, о чём в Великограде знать не следовало. И Богдану повезло, что его почему-то не грохнули по тихой грусти.
— Неважно выглядите, капитан. Вам нездоровится? — спросил Шеин.
— Я в порядке, — сухо ответил Богдан и добавил про себя: «Старый ты гондон».
Дверь кабинета резко открылась, ударилась о стену. Вошёл невысокий мужчина в гражданском. Трое мужчин, также в гражданском, порог комнаты не пересекли.
— Полковник экстра класса Наркис, особый отдел, — представился он и щёлкнул выключателями. Яркий свет залил комнату, Богдан зажмурился, стало больно глазам. Шеин выругался про себя: от особого отдела жди неприятностей.
Наркис уверенно прошёл дальше, сел за стол советника, мельком взглянул на его бумаги и отодвинул их в сторону.
— Присядьте и вы, советник, — любезно предложил он. — А вы, я так полагаю, капитан Гордеев? Нашлись наконец.
Богдан немного привык к свету и посмотрел на Наркиса. Пожалуй, полковника экстра класса он видел впервые. На вид ему было лет сорок, тёмные волосы, зачёсанные назад, без намёка на седину, высокий лоб и грубые шрамы, расходящиеся лучами вокруг левого глаза. Он закурил, словно давая себя рассмотреть и дать остальным время подумать над тем, что же привело его сюда.
— Отпустим лейтенанта, — сказал Наркис и поискал пепельницу, за неимением которой он затушил окурок в чашке Шеина.
Стогов вышел и бесшумно прикрыл за собой дверь. Шеин сел в кресло у стены.
— Итак, советник, рассказывайте, — сказал Наркис и выразительно посмотрел на Шеина.
— Что именно вас интересует, господин полковник экстра класса? — спросил Шеин. С ним эти нелепые игры не прокатят. Он будет отвечать только на конкретные вопросы.
— Меня интересует женщина из вашего рапорта об убийстве Руста, — ответил Наркис. — Что вам о ней известно?
Богдан закашлялся и долго не мог остановиться. Наркис спокойно ждал, Шеин воспользовался моментом, чтобы продумать ответ.
— Мы её ищем, господин полковник экстра класса, — ответил Шеин. — Ведётся работа с осведомителями и свидетелями.
— Вам известно её имя?
— Нет, господин полковник экстра класса, — ответил Шеин.
— Разве? — Правая бровь полковника взлетела вверх, левая осталась неподвижной. — По моим сведениям её называют Лисой.
Богдана бросило в жар, пульс участился.
— А вы что скажете, капитан? — спросил Наркис. — Вы подтверждаете, что Лиса состояла в банде западных и именно она убила Руста?
— В банде не было женщин, — ответил Богдан хрипло. — Конечно, у бандитов имелись связи вне банды, но убийство Руста и конфликт с военными был им не выгоден.
— Капитан, вы звучите как адвокат банды, — сказал Наркис с усмешкой.
— Я беспристрастно передаю вам данные, которыми располагаю, — ответил Богдан.
— Что же, и я кое-чем располагаю, — сказал Наркис. — Например, у меня есть сведения, что именно благодаря Лисе вы попали к западным.
«Вениамин! Это он слил, больше некому», — подумал Богдан. Волной накатило бессилие.
— Повторю свой вопрос: это Лиса помогла вам попасть к бандитам?
— Да, — ответил Богдан.
— И при этом вы утверждаете, что она не состояла в банде?
— Да, не состояла. Она была гидом и знала многих людей на окраинах, за определённую плату могла с кем-то свести, что-то узнать или помочь достать, но не больше. Мне о ней сказал Вениамин, это один из…
— Я знаю, кто это, — прервал его Наркис. — А вы, советник, пишете в своём рапорте, что «убийство Руста совершено членом банды западных, предположительно женщиной, на почве личной неприязни к Русту и военным». Так кто из вас заблуждается?
Богдан и Шеин переглянулись. Наркис ловко столкнул их лбами.
— Личность той женщины пока не установлена, — сказал Шеин. — Возникла небольшая путаница. Лиса, о которой вам известно, тоже была там с туристом. Она была знакома с Рустом ранее, полагаю, что-то доставала и для него. Есть свидетели, которые утверждают, что когда Лиса вышла после разговора с Рустом, он был жив.
Такого поворота Богдан не ожидал. Неужели Шеин разобрался в ситуации и действительно считает, что Лиса не виновата? Или у него свой интерес?
Наркис покачал головой и закурил новую сигарету. Ему не было никакого дела до убийства Руста, он приехал сюда из-за фото в отчёте Шеина. Да, оно было плохого качества, серое и размытое, но он был уверен, что именно эту девушку встретил в подъезде у Вениамина. Он думал о ней постоянно, и чем больше думал, тем сильнее был уверен в том, что она — Алиса Горина, та самая, которая чуть не отправила его на тот свет.
Автор публикации
