Глюк
Глюк сосредоточенно прислушался к возне у дома. Чужаки ушли, сейчас за стеной был только Блаженный и его свора. Трясущейся с похмелья рукой он нащупал рукоятку ножа, подброшенного Опычем. Вспомнил круглое добродушное лицо Блаженного, когда тот подавал ему воду. Твари, которых он видел раньше, а повидал он их много, когда лазил в Руинах, и те, что отгрызли ему ноги, были очень агрессивны, от Блаженного никакой агрессии не было, но Глюк несколько раз негромко повторил: «Это до поры до времени, до поры до времени, вот так-то».
«Может, собаковод хренов считает меня собакой? С собаками он добр, а там, кто знает, чем он занимается? Жрёт случайных путников, кости собаки обгладывают, всё шито-крыто».
Потрясшее Глюка открытие немного не вязалось с тем, что Лиса ни о чём не догадывалась. Она тоже зомбаков и тварей много видела, а ещё видела Блаженного не только в доме.
«Знала! — озарило его. — Вот же дрянь пакостная! Знала и не сказала, потому что я бы его вот этими самыми руками придушил!»
Глюк посмотрел на свои руки. Они были грязные, морщинистые, с длинными загнутыми ногтями. Его охватила внезапная жалость к себе.— Ты жалок, Глюк, — произнёс он с горькой усмешкой. — Ничтожный, гадкий и слабый.
Остро захотелось помочиться. Но тогда пришлось бы звать или ждать Блаженного, а теперь это не выход. Он сходил под себя и почувствовал ещё большее отвращение к себе.
«Вот сдохну в этой луже, пусть они… они пожалеют, — подумал он и представил себя мёртвым со скорбным и спокойным лицом. — Интересно, будет ли Лиса лить слёзы по мне?»
Кажется, он очень давно не видел её слёз, хотя раньше мог довести своими придирками и капризами. Только Блаженного вывести из себя не удавалось. Что бы он ни творил, ни говорил ему, Блаженный глупо улыбался и лопотал на своём тарабарском.
Глюк дотянулся до осколка зеркала и посмотрел на себя. В сумрачном свете он увидел впавшие щёки, щетину клочьями, злые глаза и серую плешь. Растянул губы в оскале: за сухими тонкими губами показались длинные жёлтые зубы. Он клацнул ими и отшвырнул осколок. То ли ещё будет при свете.
Не слишком ли много неприятных открытий за один день? Он помнил себя другим. Годы без движения иссушили его когда-то мускулистое тело, этот дом будто выжрал его изнутри, оставив пустую убогую оболочку.
Он появился здесь всего-то на пару месяцев раньше Лисы, и дела его шли неважно. Блаженный при всём своём радушии не мог вылечить его раны, и Глюк медленно гнил заживо. Лиса тогда была испуганным подростком, Глюк сразу понял, что она из Стекляшки: слишком чистенькая, вежливая, тактичная. Но довольно скоро она втянулась в их жизнь: Глюк получил антибиотики, обезболивающие и перевязки. Глюк орал на неё и требовал, чтобы его оставили в покое и дали умереть, но он лукавил: он цеплялся за жизнь, он ещё верил, что операция по восстановлению ног возможна.
Первое время к нему ещё заходили его приятели, приносили алкоголь, пытались выведать у него расположение тайников, и Глюк напивался в слюни, но мест своих не выдавал.
Однажды по пьяни он полез к Лисе. Тогда ещё руки у него были сильные, а не эти сухие плети, да и она была не такой стервой. Лиса присела рядом, он её схватил, подмял под себя, она только вскрикнуть успела. И на этот оборвавшийся крик заявился Блаженный. Глюк помнил, какими крепкими оказались его пухлые лапы. Лиса вырвалась, Блаженный как ни в чём ни бывало начал что-то бубнить, Глюк покрыл их матом и отвернулся. Почему тогда он не догадался, что Блаженный — зомби?
Со временем приятели сгинули и никого не осталось кроме Лисы и Блаженного. От Лисы выпивки было не допроситься, она то ли не понимала, как он страдал, то ли ей плевать было. Полегче стало, когда появился Лютик, а затем Назар. Лютик к нему даже потаскух приводил, уж он понимал его потребности, а Назар приносил выпить.
И снова они остались втроём. Или даже вдвоём. Бандюки не просто так Лису ищут, что, если она вообще здесь не появится? Богдан по существу ничего не сказал, но от Глюка не укрылось, что он за неё искренне переживал. На окраинах достаточно одной ошибки или случайности, чтобы сдохнуть. Уж на что он везунчиком был, и то встрял. Зато Блаженный, чтоб его разодрало, цел и невредим. Может, ему и бешенство нипочём, и Лиса зря из-за него всю эту суматоху развела?
Подумать только, десять долбаных лет рядом с зомби! Бок о бок с тварью, которая жрёт падаль, людей и себе подобных!
Глюк растёр виски и выругался. Давно он не ощущал себя настолько беспомощным. А ведь первое время Лиса пыталась его поднять, вытащить на улицу, лезла с дурацкими упражнениями. Он крыл её матом и слал лесом. И она отстала. Приняла его лежачую позицию. Он тоже привык. Изредка ему снились вылазки в Руины. Он снова находил трофеи, бился с тварями, а потом отдыхал в злачных местах, не считая денег. В реальности жизнь была у всех, кроме него. Лиса и Назар лазили по окраинам, Блаженный возился с собаками, а Глюк лежал в углу год за годом, он даже у порога дома ни разу не был.
— Ты обуза, Глюк, — проговорил он, крутя в руках нож. — Давно надо было с собой покончить.
Зачем он существовал все эти годы в ожидании еды, выпивки и больше ничего? Все его радости в утолении низменных потребностей. Разве это стоит того, чтобы жить? Он должен признать, что когда Лиса и Назар находились здесь постоянно, была иллюзия если не семьи, то дружеского домашнего круга, где он имел авторитет. Да, для Назара он был авторитетом, это Лиса фыркала на его байки и считала себя самой умной. Вот и где эта умница сейчас?
Скрипнула дверь. Глюк спрятал руку с ножом под подушку и закрыл глаза. На него подуло холодом, послышались мягкие шаркающие шаги. Глюк дышал ровно, рука судорожно сжимала нож.
— Чла-чла, — сказал Блаженный негромко и утопал к себе.
Лиса считала, что это его «чла-чла» означало «спокойной ночи», оно появилось, когда она пыталась научить его говорить. Глюк же был уверен, что Блаженный умственно неполноценный, а потому все его звуки никакой смысловой нагрузки не имели. Сейчас ему показалось, что Блаженный пообещал ему, что скоро его сожрёт.
Глюк скрипнул зубами и долго прислушивался к звукам за перегородкой. Блаженный перестал возиться и, наверное, притворился спящим, выжидая удобный момент для нападения.
Предыдущая часть: Твари не кусали
Автор публикации
