Твари не кусали
Гусев мрачно разглядывал себя в зеркале в качалке: разбитое лицо опухло, глаз заплыл. Серый совсем берега попутал, возомнил себя невесть кем, а за его косяки отхватил почему-то, он, Гусев. Бандит лёг на скамью для жима, кровь прилила к вискам, в голове неприятно зашумело, заниматься перехотелось. «Ничего, дружок, я тебе это припомню», — подумал Гусев.
— Чего разлёгся? — спросил Шам, заходя в зал. — Собирайся, к Лисе отведёшь, Серый приказал.
— Да пошёл он, — сквозь зубы сказал Гусев и поднялся.
Шам присвистнул, увидев его физиономию.
— Между нами, Гусь, давно тебе надо было объяснить принципы иерархии, — сказал Шам с усмешкой. — Шароёбишься и треплешься только целыми днями, пользы от тебя с гулькин хер.
— А ты, я смотрю, к новому главарю уже примазался? — спросил Гусев. Его задело, что теперь Шам раздаёт поручения от Серого, а не он.
— А какие у нас альтернативы, Гусь? Серый толковый. Не тебя же главарём ставить. Зря он дисциплину по бороде пустил, разбрелись как стадо баранов.
— А ты знаешь, за кем бараны в стаде идут? — перебил его Гусев.
— За пастухом?
— За козлом. Пастух у военных сидит.
В зал заглянул Опыч.
— Ну, скоро вы там? — спросил он.
— Да Гусь меня заболтал, у него язык без костей, — Шам хлопнул Гусева по плечу. — Выдвигаемся, парни, до ужина успеем вернуться.
Пошли в обход Уродки, по пути слегка шуганули шваль, но много патронов не тратили, чёрт его знает, как дальше с припасами будет. Гусев не смог долго молчать и уже через полчаса трещал не затыкаясь. Он предложил переименовать Опыча в Огрызка, тот беззлобно отшучивался и под конец согласился, что это имя ему больше подходит. Шам сначала занудствовал, то ли ощущая умственное превосходство, то ли важничая от того, что Серый выбрал его своим помощником, но потом он ржал вместе со всеми, пока не показался вдали патруль.
— Военные, мать их за ногу, — негромко предупредил он и первый упал на землю. Остальные последовали его примеру.
— При Лютике нос сюда сунуть боялись, — сказал Опыч.
— Так, дальше без болтовни, Гусь, тебя в первую очередь касается, — сказал Шам.
Пошли осторожнее, всматриваясь в туманную дымку и прислушиваясь. Гусев провалился в болото, сойдя с тропы. Эту дорогу он знал плохо. Мало того, что теперь он в грязи по уши, так ещё и огромный крюк сделали.
Около двух часов вышли к редкому лесу, сюда доносился лай собак. Шам первый заметил небольшой покосившийся дом, вросший в землю почти по самые окна, и прислушался к своей интуиции: она подсказывала, что Лисы там не будет. Их окружила стая собак. Собаки подняли лай, на людей не бросались, но и пройти дальше не давали.
— Сейчас их главный выйдет, не дёргайтесь пока, — сказал Гусев и встал, сложив руки на груди.
— Нуа-на, — сказал пухлый румяный человек, появившийся из-за угла.
Опыч напрягся, сжал винтовку уцелевшей рукой. Этот колобок ему очень не понравился.
— Свои, свои, — сказал Гусев. — Лису ищем, Лютик послал.
Блаженный улыбнулся, глаза сузились, появились ямки на его щеках.
— Ли-и-и-и не!
— Нет так нет, тогда мы с Глюком побазарим.
Блаженный показал коротким пальцем на дверь и отошёл, отзывая собак к себе. Троица переступила порог жилища. Опыч остался у распахнутой двери, продолжая смотреть на Блаженного.
— Кого ещё черти драные принесли? — из-за перегородки спросил Глюк, приподнимаясь на локтях.
Он узнал Гусева и усмехнулся, решив, что это Лиса ему рожу разукрасила.
— Чего припёрлись? — спросил он. Зачастили сюда бандиты. Было бы что хорошее, Лютик бы Богдана отправил, а эти кривые рожи ему доверия не внушали.
Шам обвёл комнату взглядом, придвинул стул и сел на него. Интуиция не подвела: Лисы не было.
— Где Лиса? — спросил Шам. — Когда она здесь появлялась?
Глюк почесал затылок со спутавшимися волосами. Ходят и ходят, никакого покоя из-за этой Лисы. Сколько раз говорил дуре, чтобы не лезла ни во что.
Гусев пнул его по ноге.
— Ты уснул, Глюк?
Глюк плюнул ему на штанину и сердито зыркнул.
— Грязищи-то принесли, олухи. Со всей округи дерьмища насобирали и сюда притащили, — сказал он ворчливо.
— Ты на мои вопросы ответь, — напомнил Шам. — Лиса когда здесь была?
— Когда? Когда этот чертила со своим приятелем-пузаном приходил. Несколько дней прошло.
Шам посмотрел на Гусева.
— Лютик тогда за ней отправил, — объяснил Гусев.
— Вот и ищите у себя, раздолбаи, — сказал Глюк. — Устроили проходной двор. Если она во что-то влипла, то сюда не сунется.
Шам кивнул. А если она сюда и приходила, то старый хрен ничего им не скажет. Остаётся забрать оружие и топать обратно.
— Опыч, хорош пялиться, — окликнул он. — Забираем стволы и валим.
Гусев полез в тайник, но ключа-отмычки не было, и он принялся ковырять створки подручными средствами. Дело не шло, он матерился, Глюк посмеивался и подбадривал.
— Давай, Гусь, шевели извилинами, поднажми, вдруг там вообще не заперто?
Шам выгнал Гусева, спустился сам. Он увидел маленькое отверстие, вокруг которого Гусев смог только поцарапать, тоже попробовал вогнать туда лезвие ножа, но створки не сдвинулись. Это действительно был тайник, и чтобы его открыть, нужен ключ.
— Я вспомнил, там сначала заклинание сказать надо! — продолжил скалиться Глюк. — Но вот слов, хоть убей, не помню, звиняйте, братцы.
Опыч наконец отошёл от двери и тоже встал над подполом, давая бестолковые советы.
— Кто эту херабору сделал? — спросил вспотевший Шам.
— Гномы, — ответил Глюк и залился каркающим смехом.
— Дай я попробую! — раззадорился Опыч.
— Ну ты-то куда прёшься, однорукий! — сказал Глюк. — Тут, видишь, не про нашу честь квест.
Опыч повернулся к нему и только сейчас заметил, что Глюк без ног.
— Это тебя твари ополовинили? — спросил он.
— Угу, так же, как вы, сокровища у лепреконов скоммуниздить хотел, тут-то они меня и обкромсали.
— Обкромсали, а сам с зомбаком живёшь, — сказал Опыч и повернулся к окну: Блаженный самозабвенно выл вместе со своими собаками.
— С…с…к-каким зомбаком? Ты чего лепишь, конопатый?
— А вон с тем, с собаками который, — ответил Опыч и ткнул обрубком руки в сторону окна.
— Огрызок у нас эксперт, — встрял Гусев. — Его твари любят, каждую неделю грызут.
Глюк похолодел и откинулся на спину. Его била крупная дрожь, в какую-то секунду ему показалось, что сейчас он вскочит на ноги. Блаженный — зомби, тварь, кто угодно, но не человек! И он как будто всегда знал об этом, но позволил себе забыть.
— Ненавижу! — сказал Глюк.
Он перестал обращать внимание на происходящее. Бандиты искали ключ, методично перерывая весь дом. На пол летели вещи Лисы, её флаконы, побрякушки, книжки. Обыскали Глюка, переворачивая его как соломенное чучело.
«Ладно, я старый дурак, но Лиса, Лиса не могла не знать, что Блаженный зомби! И она ни разу ни слова, ни намёка! Вот же тварь! А вдруг и она не знала? Я же не понимал этого, хотя жил с ним в одной комнате много лет. Или понимал, но гнал эту поганую мысль?»
Глюк метался как в бреду. Привычный мир рухнул. Больше всего на свете он ненавидел тварей, и всего полчаса назад он пил воду из руки твари. Его размышления прервал грохот — кто-то из бандитов выстрелил по створкам, но пуля оставила лишь небольшую вмятину.
— Там хороший металл, придурки, — устало сказал Глюк и приподнялся. Вокруг был бардак. — Убирайтесь вон! Ищите Лису, отмычка у неё на шее. И когда найдёте, скажите, пусть проведает старого Глюка — у меня тоже к ней есть пара вопросов.
— Ты бы аккуратнее с зомбаком, старина, — сказал Опыч и ногой подтолкнул к Глюку охотничий нож.
Глюк повернул голову к стене. Уже темнеет. Скоро Блаженный наобнимается с собаками и придёт в дом.
Бандиты ушли с пустыми руками. Глюк остался один. «Ни Назар, ни Лютик, ни Цима не заметили, что Блаженный не человек, а какой-то конопатый дрыщ с первого взгляда это определил, — подумал он, ощупывая рукоятку ножа. — Это потому, что их твари не кусали. А я остатки разума пропил. Блаженный — тварь. А тварь рано или поздно будет жрать человечину, это уж к гадалке не ходи».
Автор публикации
