Поиски
Гусев поплелся в белый дом, растолкал дрыхнущих Мыша и Глухого, сказал им, что Серому до усрачки приспичило найти Мятлика. Недовольная троица с бурчанием выперлась на холодную улицу. Решили разделиться. Мыш ушёл в своём направлении, но никого искать он не собирался. Он спустился к крайнему посту на границе квартала, залез в щель между обрушившимися стенами, куда не проникал ветер, завалился на ветошь и уснул.
Гусев удручённо бродил по территории, шагов на пятьдесят позади него бездумно вытопывал Глухой. Гусев с удовольствием останавливался, чтобы поболтать с каждым встречным, и в какой-то момент даже забыл, зачем он здесь. Ему не нравился тон, который появился у Серого. Да, он и раньше вёл себя заносчиво, но основные приказы, вызывающие недовольство, исходили от Лютика, они с Серым были по одну сторону, и поэтому Гусев рассчитывал на привилегии, но вместо этого он должен месить грязь и исправлять чужие косяки, пока Серый отсиживается в тепле и корчит из себя главаря.
Даже дураку понятно, что Лютика можно было грохнуть сразу, ещё в первую ночь, вытащить за территорию и списать всё на военных. Но тугодум Серый дождался, когда тот очухается и свалит. А эти нелепые поиски Мятлика? Куча бандитов уже преспокойно свалила, Мятлику-то тут чего торчать?
Гусев дождался Глухого, вдвоём они неспешно побрели в штаб. Здесь царила суета, которую организовал Шам по приказу Серого. Даже в кабинете Лютика успели сделать перестановку мебели.
— Серый, мы всё излазили, Мятлика нигде нет, — сказал Гусев и уселся в кресло. — Трубы горят, есть что…
— Я тебе, бл*дь, что сказал? — рявкнул Серый и подошёл к нему. — Чтобы ты без Мятлика сюда не возвращался!
— Да он вчера ещё мог уйти, его уже не догонишь! Ты бы мог сразу его…
Серый врезал несколько раз по наглой морде. Гусев упал, закрывая голову руками. Серый бил молча, выплёскивая ярость за все неудачи последних дней. Он бы мог то, мог это, мог всё, что не сделал. Как будто он один должен думать за всех.
Глухой мялся у стены, не решаясь свалить без разрешения главаря. Наконец Серый устал. Он пнул Гусева напоследок и кивнул Глухому.
— Забери этого недоумка и сам убирайся.
Минут через сорок пришёл Шам. Ему бросились в глаза сбитые костяшки на руках Серого, значит, он тоже рьяно взялся за порядок.
— Посты выставил, людей пересчитал, списки составил, — чётко доложил Шам. — Сейчас в банде сто сорок семь человек.
— Эх и ни хера себе! — воскликнул Серый.
При Лютике численность банды доходила до четырёхсот. Он был уверен, что причина массового бегства из-за боязни отравления, а не авторитета Лютика. Ведь тогда, на площади, его поддержало большинство. Снова его косяк, выходит, что не удержал людей.
— Объявим новый набор, — сказал Серый угрюмо.
— Никто к нам сейчас не сунется, — сказал Шам. — Слухи, что западные в опале, бурлят вовсю, это как пить дать.
— Да не ссы, — с усмешкой сказал Серый, — военные рыпаться не будут, у меня там всё на мази. Но хорошо было бы Лису им сдать и Лютика.
— А Лютик разве… — осторожно начал Шам и замолчал, заметив злой взгляд Серого.
— Лютик сбежал, — ответил Серый. — Устроил этот балаган с отравлением и сбежал. Так что я объявляю награду за их поимку, можете и Мятлика поискать заодно. Только в Уродку не суйтесь пока.
Мятлик был не очень далеко от квартала, но выйти ему удалось спокойно. Массовая попойка и отсутствие постовых сделало некогда неприступную территорию западных открытой. Лишь однажды Мятлика окликнул Рябой, и ему пришлось оставить Лютика на земле, а самому выслушать жалобы бандита. Рябому выбили пару зубов, и Мятлик, заглянув в его пасть, только развёл руками: в Стекляшке бы их вставили, а здесь он может ему посочувствовать.
Лютик был жив, но без сознания, и Мятлик, трезво оценив свои силы, понял, что нужно до наступления рассвета найти поблизости хоть какое-то место для привала. Оставить Лютика надолго он не мог из-за тварей, но и таскать его не вариант, руки уже ныли от тяжести его тела.
Мятлик устремился в двадцать первый квартал, который находился за пару километров от квартала западных. Там было много заброшенных двухэтажек и немного пятиэтажных домов, их расселили ещё до второй эпидемии, признав аварийными. Территорию выкупили под застройку элитного района, но старые дома снести не успели.
Он сосредоточенно тащил Лютика, вцепившись онемевшими пальцами в край брезентовой ткани, его ноша билась об ухабы и выбоины, и иногда Мятлику казалось, что он слышит то ли стоны, то ли ругательства.
«Ничего, потерпит, — подумал Мятлик. — Быстрее очухается».
Пот застилал глаза, ноги были ватными после отравления, и эти несчастные три с половиной тысячи шагов тянулись бесконечно. Появились развалины квартала. Мятлик взвалил Лютика на плечи и потащил его вглубь мимо чёрных стен.
Кажется, где-то здесь жил его прадед. Его отец своего деда обожал и рассказывал про него разные истории в детстве. Наверное, что-то он придумывал, но что-то было правдой. Жалко, что сейчас Мятлик всё забыл. Он попытался представить, как это — прожить здесь всю жизнь и ходить по широким улицам, не боясь, что выскочат твари или шваль, но воображение отказывалось рисовать уютные картины прошлого.
Мятлик выбрал дом, втащил внутрь Лютика, уложил его на пол и уселся сам. Надо было осмотреться, поискать, чем закрыть окна, соорудить им лежанки, но этим он займётся позже. Он проверил, дышит ли Лютик, и закрыл глаза.
Автор публикации
