Не касается
Она думала, что ненадолго здесь. Пару недель или месяцев, пока всё не утрясётся, а задержалась на десять лет. Но как это могло утрястись? Угораздило же…
Это случилось весной. В Стеклянном городе времена года менялись, а не так, как тут — всегда то ли зима, то ли поздняя осень.
Лиса увидела на щеке у старшей сестры закрашенный синяк, хотя Дарина постоянно поправляла волосы, чтобы прикрыть лицо. Фиолетовое пятно, покрытое желтоватым тональным кремом.
Почему она прицепилась к Дарине? Взгляд её заметила. Затравленный, бегающий. Что ты говоришь, дорогая? Об полку ударилась? За собой следить, вечно колени ободраны?
Дарина попыталась улыбнуться и перевести тему. Лиса отстала — не могла смотреть на вынужденную, через стыд, жалкую улыбку сестры.
Через несколько дней она зашла к Дарине и сразу почувствовала её скованность. Сестра мялась на пороге, куталась в плед, пройти не предлагала. Лису тонкости этикета не волновали.
— Не уйду, пока всё не расскажешь.
Дарина вспыхнула:
— Чего ты ко мне пристала? Зачем ты в это лезешь? Да, муж может ударить! Я сама его довожу, сама! Поняла?! Довольна? Теперь уходи!
Лиса спустилась на улицу и принялась ждать её мужа, майора Наркиса. Её трясло от злости и решимости. Она повторяла слова сестры, пока они не потеряли смысл.
Майор красивый был мужчина, яркий, обаятельный, но вспыльчивый, мгновенно заводился из-за любой ерунды, спорил и горячился.
Вот хлопнула дверца служебной машины, майор направился к дому. Из-за угла ему навстречу вышла Лиса.
— Привет, Алиса, — сказал он с улыбкой. — К сестре? А чего на улице мёрзнешь? Дрожишь ведь, чего в дом не зашла?
— Нет, не к Дарине. Вас ждала. Хочу предупредить, что если вы ещё раз ударите Дарину, я отцу всё расскажу.
Майор посмотрел на неё как на идиотку и хмыкнул, не скрывая усмешки.
— Ты на весеннем солнышке перегрелась, лапушка? — спросил Наркис и коснулся её лба. — Это она тебе такое сказала?
Лиса шагнула назад, Наркис удержал её за плечо, приблизился, посмотрел в глаза.
— Дарина моя жена, мы сами с ней разберёмся. А ты вроде неплохая девчонка, но ни хрена в жизни не понимаешь. Рано или поздно до тебя дойдёт, наверное. Не лезь в это.
Он ушёл, а Лиса ещё долго ощущала на плече прикосновение его пальцев.
Дарина стала часто звать Лису к себе, но была грустная, больше молчала, вздыхала и отворачивалась, одевалась в вещи с длинными рукавами, и Лиса понимала, что сестра снова прячет следы побоев.
— Пап, Наркис бьёт Дарину, — сообщила Лиса отцу после очередного грустного визита сестры, хотя Дарина очень просила её отцу ничего не рассказывать, даже клятву с неё взяла.
— Тебя это не касается, — отрезал он. — Ты многого не знаешь.
— А тебя касается?
— Повторяю: ты не знаешь всей ситуации. Лучше не лезь!
«Не лезть? Не касается? Они все сговорились? Но это же Дарина, милая, родная, наша…»
Раздражение на отца росло. Она не ожидала услышать от него «Не лезь». Выходило, что ему плевать на старшую дочь, он будет выгораживать Наркиса. Но если даже отец не захотел ей помочь, то она всё сделает сама.
Лиса распотрошила плюшевого зайца, затолкала в него заряженный пистолет, который стащила из кабинета отца, и пошла к сестре. Поговорить. Она шла, чтобы поговорить.
Дом Наркиса и Дарины был рядом, десять минут быстрым шагом, Лиса даже куртку не накинула — в футболке и шортах добежала.
Дарина встретила её в слезах, провела в свою комнату, но поговорить не удалось.
— Прячься! Под кровать лезь, — испуганно сказала сестра, услышав шаги в коридоре.
Лиса залезла, утянув за собой игрушку. Вошёл Наркис. Он был уже на взводе.
— Ты опять у него была? Я же запретил тебе туда идти! Ты мне обещала, что больше ноги твоей там не будет…
— Но я была у папы…
— Не впутывай отца. Мы с ним говорили сегодня, ты пробыла у них четверть часа, а потом снова поехала к нему.
— Это ложь! — взвизгнула Дарина. — Я не знаю, кто распускает слухи, но это всё ложь!
Дарина сидела на кровати и плакала. Лиса видела, как дрожат её ноги в домашних тапочках.
— У тебя на всё найдётся своё «но»! Так не может продолжаться!
— Милый, ты должен быть выше этого. Кто-то очень хочет нас рассорить, это всё зависть и сплетни. Ты же знаешь, что я люблю только тебя.
— Я слышал это миллион раз! Замолчи! Твоя ложь меня достала, — процедил Наркис. — Я больше так не могу, я тебя ненавижу!
Дарина извинялась, всхлипывала, не могла успокоиться, вскочила на ноги и что-то сказала Наркису, но тихо, Лиса не смогла разобрать ни слова. И вдруг послышался звук пощёчины. Звук был звонкий, жуткий в наступившей тишине. Потом Дарина взвизгнула, Лиса дёрнулась, стукнулась головой о дно кровати.
— Это ещё кто? — спросил Наркис и заглянул под кровать. Его рука потянулась к Лисе. Он схватил её за край футболки, потащил к себе. — Марш домой! — рявкнул он.
И тогда Лиса нажала на курок. Заячья шкурка разлетелась клочьями, пушистыми комками облепила лицо Наркиса с брызгами крови.
Она выбралась из-под кровати. Дарина вскрикнула, потеряла сознание и упала на постель, а Наркис остался на полу.
Лиса перешагнула через него и побежала домой.
Отец и Влада, его вторая жена, пили кофе. Горин взглянул на дочь и велел Владе выйти.
— Ты что натворила? — спросил он отрывисто. — Что? Говори!
Его голос казался приглушённым, приходилось смотреть на его губы, чтобы разобрать слова.
— Наркиса убила. Я выстрелила, он упал.
— Свидетели были? С Дариной что?
— Не знаю. Что теперь, пап?
— Чем ты его? Оружие где? Сколько раз стреляла?
— Я… я взяла твой пистолет. Один выстрел, пап.
Лиса хлопала глазами и плохо соображала. Пистолета не оказалось, она его там оставила.
Горин схватил нож со стола, сделал небольшой надрез на её предплечье, вытащил медузообразную пластинку с маячком, обвязал ей руку кухонной салфеткой и вышел.
Лиса сидела в углу, обхватив голову руками, смотрела в одну точку.
Вернулся Горин, поволок её во двор, как тряпичную куклу. Посадил в машину, спрятал за сиденьем, велел не высовываться. Что-то быстро сказал водителю, и машина сорвалась с места, понеслась к выезду из города.
Выехали за территорию. Начало трясти, подбрасывать на ухабах. Машина пошла медленнее.
— Метров через триста поворот, я приторможу, ты выпрыгнешь, — впервые за всё время сказал водитель. — Аккуратнее, ноги не переломай.
Он сбросил скорость, Лиса выпрыгнула. Было совсем темно. И холодно. Когда красные огоньки фар скрылись вдалеке, она пошла, куда глаза глядят.
Стая собак с лаем набросилась на неё. Лиса замерла, зажмурилась. В Стеклянном городе бродячих собак не было, эти её напугали.
— Ун-на-нан? — спросил кто-то ласковым голосом совсем близко.
Собаки крутились возле неё, задевая её голые ноги хвостами, тыкались в них влажными носами, но не нападали.
Лиса открыла глаза. Перед ней стоял невысокий пухлый человек. Это был Блаженный.
— Ана-ннуа, — сказал он.
— Простите, я не понимаю, — Лиса улыбнулась. Он тоже улыбнулся. Взял её за руку своими мягкими пальцами и повёл к дому. Собаки бежали рядом, дружелюбно виляя хвостами.
Photo by Zan on Unsplash
Предыдущая часть: Дом на окраине
Читать историю сначала: Экскурсия
Автор публикации
