Дочь
Когда Аллочка родилась, был чудный зимний день. Станислав бежал в роддом мимо деревьев, покрытых инеем, в голове звучало торжественным голосом: «Белая берёза под моим окном…», и радостно билось сердце. Он бродил вокруг серого здания роддома, заглядывал в окна, пытаясь найти нужное, а другим новоявленным отцам уже показывали одинаковые свёртки с маленькими человечками.
Дома Станислав украсил ёлку и поставил её возле кроватки дочери. И снова было ощущение праздника и чего-то сказочного, доброго, которое даже ворчание тёщи не портило. Лидия Николаевна нудела, всё было не по её, но он просто не слушал. Станислав любил жену, значит, и к матери её должен был относиться с уважением. С уважением не задалось с самого начала, но на провокации Станислав не шёл, тактично не ввязываясь в споры, что было для тёщи признаком слабости.
Время было сложное, дефицит, очереди, а Лидия Николаевна работала в магазине, поэтому по праву считала себя кормилицей, а зятя «экономистом вшивым».
Светку выписали вместе с дочкой. Мать Станислава передала огромный тюк с пелёнками и детскими вещами, которые сшила сама. Его кольнуло, когда Светка небрежно порылась среди вещей и захлопала в ладоши при виде импортного ядовито-зелёного комбинезона — подарка от коллег тёщи. Стало обидно за мать, которая кроила негнущимися артритными пальцами, сидела за машинкой дни напролёт, а даже благодарности не получила.
Станислав развернул пелёнки, взял дочь на руки — девочка смотрела на него серьёзно, нахмурив светлые брови, и его удивила такая осознанность во взгляде ребёнка, которому всего-то семь дней от роду. За спиной Светка спорила с Лидией Николаевной о том, какое имя выбрать. Тёща хотела назвать Валерией, а Светка — Кариной.
— А ты будешь у нас Аллочкой, — тихо сказал Станислав, целуя крошечные тёплые пальчики.
В ЗАГС Станислав ходил сам. Когда он отдал жене свидетельство о рождении, они поссорились. Светка грозилась, что поменяет имя, но так никуда и не сходила.
Через девять месяцев после рождения внучки мать Станислава парализовало. Он переехал в её однокомнатную квартиру вместе с женой и дочерью, а спустя три дня Светка сбежала.
— Ты пойми, — сказала она, когда Станислав пришёл к ней, — Алка маленькая, за ней глаз да глаз, а там человек больной. Запахи, атмосфера гнетущая… Да я даже погулять с ребёнком толком не могу, я с этой верхотуры коляску не спущу. Нам надо думать о дочери.
— Но там моя мама, — сказал Станислав.
— Ну вот и будь с ней, — сказала Светка и пожала равнодушно плечами.
Станислав вернулся к матери, прошёл в темноте к её постели, наступил на забытую второпях игрушку дочери. Игрушка пискнула под ногой, он поднял её, сел с матерью, взял её за руку. Вот и жизнь наступила на них так же, пискнуть и сдохнуть только остаётся.
— Мама, — позвал он.
Она не ответила.
Photo by Aditya Romansa on Unsplash
Автор публикации
