Мечты и печали

143
0
Поделиться:

Марту я впервые увидел в гостиной тётки. Она стояла спиной ко мне и что-то ела. Услышала мои шаги и обернулась. В руках у неё была креманка с черникой и ложка.

— Бонжур, мон шер, — сказала она громко и улыбнулась своим черничным ртом. — Это кто же к нам пожаловал? Василий Карлович? Карп Нилыч? — начала перечислять она. — Юрий Данилыч?

— Леонид… Иванович, — представился я, чтобы она не утруждалась.

— Ах, Леонид, ах, ещё и Иванович! Вот так встреча! А я вас эдаким розовощёким купидончиком помню!

Я поморщился. Кого ни встреть — все что-то такое только и помнят.

— А я Марта Осиповна Апральская! Ну, юноша, теперь-то узнали меня?

— Нет.

— Какой вы бука, Лёнечка! Угостить вас черникой? — она набрала полную ложку ягод и поднесла её к моим губам. — Ну, открывайте рот широко-широко.

Я заметно смутился и слегка оттолкнул её руку. Несколько ягод упало на пол, одна попала ей на грудь.

На моё счастье вошла тётка, Вера Дмитриевна.

— Марта, дорогая, идёмте в столовую, отобедайте с дороги. Как вам наш Лёнечка? Красавец, не правда ли?

— Красавец, — согласилась Марта и погрозила мне пальцем.

Наконец они ушли. Я прошёлся по гостиной, мельком взглянул на оставленную на пуфике Настей книгу. Она читает одновременно по пять и больше книжек, не обращая внимания на ворчание тётки.

— Эта ушла? — спросила Настя, заглянув в комнату с улицы.

— Марта Осиповна? Тётка в столовую её пригласила.

Настя исчезла, а спустя минуту вошла в гостиную и повалилась на диван.

— Терпеть её не могу. Я тебя помню вот такусеньким пухлощёким ангелочком, — очень похоже передразнила она Апральскую. — Уверена, что она говорит это каждому. И тётка так противно ей поддакивает, и обе они такие приторные и сладкие…

— Ты не в настроении?

— Отчего же? Я в настроении, просто в дурном. Не уподобляйся тётке, Лёнь. «Почему у тебя такой голос? Почему ты так на меня взглянула? Молодой барышне не пристало иметь такой вид!» Не понимает, что от её вопросов любой в тоску впадёт.

— Я подозреваю, что в тоску тебя не тётка загнала.

— Ещё один знаток чужих душ, — усмехнулась Настя. — Считается, что у меня и причин для тоски нет, так что впадать я в неё права не имею.

— А действительно, Настасья Игоревна, какие ваши печали? — я сел рядом с ней, отбросив вышитую тёткой думку.

— И вы ещё смеете спрашивать, Леонид Иванович? Вы, который побежали играть с Гореловыми, едва они вас позвали?

— Знаете, Настасья Игоревна, давно уже люди придумали правила приличия. Барышни Гореловы у тётки в гостях, так что мой долг был…

— Не надо этих громких слов про долг, Леонид Иванович. Приберегите своё красноречие для Сонечки Гореловой. Вам ведь именно Сонечка нравится?

— Позвольте не отвечать. И вообще, Настя, много будешь знать…

— Я и так плохо сплю.

— Какова причина?

— Снова записку подбросили с мерзостями, — сказала Настя и отвернулась. — Не понимаю, чего этот человек добивается, а главное — почему он именно меня выбрал.

— Право, не стоит и думать, — сказал я с наигранной беззаботностью. — Может, он вообще сумасшедший.

— Спасибо, братец, успокоил, — усмехнулась Настя.

— А тётке говорила?

— Незачем ей знать. И ты не проболтайся. Затянет свои нотации: а вот мне никто подобных писем не шлёт, а вот меня каждый трухлявый пень здесь уважает, а ты повод дала, от тебя хлопоты одни… Всё известно заранее. Юлию сжила, теперь за следующую возьмётся.

— Господь с тобой, Настя, — поспешно перебил я. — Вера Дмитриевна в ней участие принимала, заботилась…

— И вот до чего её забота довела.

В такие моменты я желаю, чтобы Настя замолчала. В глубине души я догадываюсь, что она знает больше о жизни с тёткой, но мне не хочется, чтобы её слова разрушили мой привычный уютный мирок.

— Идёт кто-то… Я в саду побуду, сам с ними любезничай.

Настя выскользнула через вторую дверь, а я успел только на ноги подняться.

Весёлой стайкой вошли сёстры Гореловы с барышнями Столетовыми и их кузеном Григорием, Пётр и Лука Сорокины, соседи тётки, а Настя как раз-таки столкнулась в дверях с Верой Дмитриевной и Мартой.

— О, моя дорогая, вы улизнуть собирались? — Марта подхватила её под руку, не замечая сердитого взгляда. — Господа, прекрасные дамы, садитесь! Я желаю со всеми незамедлительно перезнакомиться!

Сели за большим столом у окна.

— У Марты Осиповны глаза так и сияют, — сказал я тихонько Насте.

— Значит, тётка шампанского ей подала, — буркнула она.

— Как же я люблю нашу молодёжь! — сказала Марта. — Я словно в малинник попала. Вы такие свежие, открытые этому миру, добрые… Ах, жаль мне моей розовой юности…

Марта говорила много и смогла втянуть в беседу всех, кроме Насти и тётки. Насчёт шампанского, думаю, Настя не ошиблась, потому что Вера Дмитриевна, сидящая в кресле чуть поодаль, задремала. Барышни приняли Апральскую тепло, да и мои приятели, включая застенчивого Луку, тоже.

— О чём вы мечтаете, мои дорогие? — спросила Марта. — Делитесь! Я в вашем возрасте хотела основать заведение для девушек, чтобы учить их наукам, изящным искусствам, манерам. Мне очень хотелось приносить пользу обществу.

У всех мечты оказались благородными и возвышенными, и я задумался, чтобы переплюнуть всех, хотя никогда всерьёз о будущем не размышлял.

— Ну, а вы, Настенька? Уверена, вы нас удивите.

— Я не стремлюсь никого удивлять, Марта Осиповна, — сказала Настя. — Если вы затеяли это, чтобы послушать небылиц, то меня увольте. Я хочу платье с открытыми плечами и тугим корсетом на лентах, из чёрного и красного шёлка и кружева. И чтобы низ юбки в диаметре был с этот стол.

— Это неприлично, — хихикнула Соня.

— Похожее платье я видела на эскизе Лисневского, изображающего мадам де Монтеспан, — проигнорировав слова Сони, продолжила Настя. — Ещё я хочу денег и власти, а ещё…

— Прелестная непосредственность, — рассмеялась Марта.

— Как раз самая настоящая посредственность, — сказала Настя. — И ваш пансион, Марта Осиповна, это тоже про власть и деньги. Большинство хочет именно денег и власти, просто духа не хватает признаться.

— Неправда! — возмутилась Соня. — Я никогда о деньгах не думаю.

— Потому что у вашего папеньки денег достаточно, — сказала Настя. — Простите, Марта Осиповна, мне пора. Предпочитаю мечтать о платьях и прочем недостойном в одиночестве.

Марта не стала её удерживать и верно сделала: спорить с упрямой Настей сложно, она всё равно при своём мнении останется и в других сомнение заронит.

Photo by Jordane Mathieu & by Ryan Booth on Unsplash

Продолжение: Недурно

Автор публикации

не в сети 2 года

Uma

0
Комментарии: 6Публикации: 155Регистрация: 09-09-2020

Хотите рассказать свою историю?
Зарегистрируйтесь или войдите в личный кабинет и добавьте публикацию!

Оставьте комментарий

два × 1 =

Авторизация
*
*

Генерация пароля