Гость
Папа умный, с ним приятно разговаривать, его интересно слушать. Он много читает и постоянно учится. Мне нравятся умные люди, я бы хотела быть такой же, но вместо саморазвития и подготовки к зачёту смотрю кино. Пересматриваю, точнее. Откуда эта привычка пересматривать, перечитывать, переделывать? Страшно шагнуть в новое, а за спиной тепло и безопасно. Увы, я не из тех, кто покинет пресловутую зону комфорта без внушительного пинка.
Знакомые книги и кино обволакивают своей предсказуемостью: мы готовы к любым неожиданностям, поворотам и событиям, мы знаем окончание. Какой бы стала жизнь человека, если бы каждому заранее был известен собственный финал?
За полночь у входной двери происходит возня: мать долго не может попасть ключом в замочную скважину. Открывает, наконец. Она не одна. Громким шёпотом предлагает кому-то чувствовать себя как дома. Её спутник врезается в вешалку в коридоре (на неё все натыкаются, приходя впервые) и восклицает что-то неразборчивое, похожее для меня на «тысяча чертей!» Мать пьяно смеётся и обещает пожалеть «мушкетёра».
Я вставляю в уши наушники и включаю музыку, чтобы не доносились звуки из спальни. Стук на весь дом по батарее: один из соседей тоже не хочет их слышать.
Просыпаюсь от того, что кто-то опять налетел на вешалку. Дверь в мою комнату открывается, на пороге стоит сонный парень без одежды.
— Я это… туалет у вас где?
Мушкетёр в трёх соснах заблудился.
— Дальше по коридору.
Он шлёпает в темноту, потом опять появляется у моей двери.
— Слушай, раз ты всё равно не спишь, может, кофе попьём? Мадам эта храпит, я задолбался, чайник трещит.
— Ты бы хоть прикрылся.
— А что, не нравлюсь?
— Привыкла оценивать по одёжке. Одевайся и приходи на кухню.
Я кормлю мушкетёра завтраком. Мы формально болтаем ни о чём: что нравится, чем занимаешься, какие планы. Это верный признак того, что мы разные. Со своим человеком беседа искренна и непредсказуема.
В комнате скрипит кровать, и мушкетёр решает, что ему лучше уйти, пока моя мама не проснулась.
Она появляется ближе к обеду, помятая и печальная.
— Сбежал, да?
— Ему на работу рано. Не хотел будить.
— Все от меня сбегают. Я старею.
Я смотрю на мамино лицо, на седину в волосах, проступающую сквозь краску, и мне становится жаль её.
— Мам, ты красивая. Но зря связываешься с однодневными мальчиками, — мне неловко говорить ей такое, мы будто поменялись ролями: она как моя неразумная дочь. — Хочешь, я тебе кашу сварю? Это поле…
— Что ещё? — перебивает она и закуривает. — Брось курить, пей больше воды, пользуйся кремом от солнца? Что?
— Прогулки на свежем воздухе. Там, где ты их цепляешь, нет мужчины для тебя. Возраст не важен, но ты ищешь человека не для души, а…
— Не знала, что ты в мужчинах разбираешься, — теперь и ей неудобна эта тема.
Мы замолкаем: откровенного разговора не выйдет.
Возраст не делает нас хуже, мы — это по-прежнему мы, только воспоминаний становится больше.
Photo by Dollar Gill on Unsplash
Предыдущая часть: Статус: свободна
Автор публикации
