Слишком другая

Поделиться:

Я лежу в темноте. Это другая темнота, не та, к которой я привык. На противоположной стене беззвучно мерцает большой экран, на столике рядом со мной электронные часы светятся безразличными цифрами, и ядовито горит ночник, а за окном огни домов, ресторанов и магазинов, и рекламные вывески, и фонари через каждый метр растворяют ночь. И в этом проклятом небе не видно звёзд.

И всё же я радуюсь подобию темноты. Я не знаю, сколько времени провёл в клетке в подвале. Помню только руки в медицинских перчатках, звук разбивающихся об бетонный пол ампул и свет. Много света, который пробивается даже через наркотический сон.

Приходит доктор. Он улыбается, пожимает мне руку, поздравляет с исцелением. Я здоров, и меня не надо держать в клетке. Снимают повязки и улыбаются, помогают переодеться и улыбаются, провожают к выходу и улыбаются. Теперь я такой же человек, как они. Люди должны улыбаться друг другу.

Спустя час я сижу за праздничным столом в стеклянном доме своих родителей. Мама суетится, волнуется и говорит без остановки. Отец накрывает мою руку своей ладонью. Мама подкладывает в мою тарелку ровные куски бесцветного гидрогеля из пластиковых лотков с яркими этикетками. На вкус это желе ничем не отличается от того, что изображено на картинках, говорят, что оно намного полезнее натуральных продуктов. Но я не могу заставить себя положить в рот хотя бы кусок.

— Спрячь руки! — говорит мама. — Я принесу тебе рубашку с длинными рукавами.

Ей неприятно видеть мои исколотые вены и следы от ремней на запястьях. Она не знает, что такие следы есть и вокруг щиколоток, и на животе. Я переодеваюсь. Теперь ничего не омрачает маме праздник. Она улыбается и приветствует соседей. И её улыбка такая же фальшивая, как клубника «Кимберли» в виде прозрачного студня.

Не спится. Постоянно кажется, что на меня смотрят чужие равнодушно-любопытные глаза. Я забираюсь в шкаф. В нём пыльно и не хватает воздуха, но зато вредоносные глаза не смогут сюда пробраться.

— Я должен вернуться к себе, — говорю я утром.

— Зачем? Чтобы тебя там убили? Не пущу! — твёрдо заявляет мать. — Твоя девка уже давно нашла себе какого-нибудь вурдалака.

— Эрика другая.

— Вот об этом я и говорю! Она слишком другая.

«Слишком другая, слишком другая», — слышится мне в урчании мотора, «слишком другая», — настукивает дождь по стеклу. Я еду на окраину на военной машине с четырьмя вооружёнными солдатами. Мать уговорила отца послать со мной охрану. Больше всего я боюсь обнаружить в коридоре одинокий ботинок желтолицего зомби. Издалека я уже вижу, что наши окна на шестом этаже зияют чёрными дырами. Это означает, что в доме никто не живёт. Я всё равно поднимаюсь в пустую квартиру. На подоконниках лежит серый снег, все вещи, представляющие хоть какой-то интерес, пропали. Я поднимаю с пола разорванную книгу и ухожу.

Мать уговаривает меня избавиться от ненужных воспоминаний. Она обещает мне счастье, если я забуду Эрику.

Она отводит меня к лучшему специалисту, я подписываю согласие на добровольную очистку памяти. Стереть последние два года. И вот я лежу на мягкой кушетке, а заботливая рука медсестры поправляет подушку под моей головой.

— Вам удобно? Так не больно? Вам хорошо? Работаем кулачком. Отлично. Расслабьтесь.

Слова еле доносятся до меня из-за шлема, плотно облегающего череп. По вене пускают лекарство. Шлем монотонно гудит, и я засыпаю.

Photo by Enrique Meseguer on Pixabay

Предыдущая часть: Вой

Начало: Ужин

Text.ru - 100.00%

Автор публикации

не в сети 2 года

Alexandreyna

0
Комментарии: 0Публикации: 41Регистрация: 14-12-2019

Хотите рассказать свою историю?
Зарегистрируйтесь или войдите в личный кабинет и добавьте публикацию!

Оставьте комментарий

16 + восемь =

Авторизация
*
*

Генерация пароля