Падальщики
В отличие от Великограда на окраинах деятельность жителей определялась не семейной принадлежностью, а призванием. Падальщиками здесь становились в силу определенных талантов, и Хомут с Бесом ими несомненно обладали. Собрать части трупа, обглоданного тварями, для них было задачей из разряда собрать пазл. Пока Хомут выискивал куски или выдирал их из чьей-то пасти, Бес следил, чтобы остальные твари, привлеченные запахом крови, не присоединились к пиршеству. Свои услуги падальщики оценивали дорого, во-первых, это риск, а во-вторых, не так часто обращались к их помощи. В свободное от основного занятия время Хомут и Бес брались за дела попроще, не брезгуя разбоем. Слоп предложил халтуру за очень хорошее вознаграждение, падальщики с рвением принялись за исполнение.
Совсем уж просто не получилось. За добычей пришлось побегать, она чуть не ушла в квартал западных, поэтому был риск, что дело не выгорит, но помог случай – Лиса нарвалась на бандюков и изменила траекторию. Хомут и Бес сделали приличный крюк, чтобы избежать столкновения с ними, и едва не упустили девчонку, но всё же вышли на её след недалеко у Сухой речки. И там у неё был шанс улизнуть, но почему-то она начала замедлять шаг и вскоре упала.
– Её бандиты подстрелили, наверное, – сказал Хомут, первым оказавшийся около Лисы. – Гони десятку, я выиграл.
Бес сунул ему десятку, присел над Лисой, посветил ей в лицо фонариком, ощупал тело в поисках входного отверстия от пули.
– Дышит, – сказал Хомут. – Она Слопу живая нужна, откинется по дороге и трындец, без навара останемся. С трупами проще. – Он закинул ее на плечо и потащил обратно, матерясь и едва не падая, когда ноги разъезжались на влажной глине.
Из-за отвратительной погоды и тварей им пришлось долго блуждать в окрестностях Сухой речки, отстреливаясь от них и проклиная безумную девку, которая одна забралась сюда на ночь глядя. Они заблудились в тумане и остались ждать рассвета, чтобы не усугублять ситуацию.
***
Лиса пришла в себя от удара затылком обо что-то твердое, открыла глаза и увидела лицо Беса. Беса она знала заочно, и бредовая мысль о том, что она, похоже, умерла, поэтому её забрали падальщики, привела её в ужас. Она попыталась сказать, что жива, получился хрип, но Бес и сам заметил, что Лиса очнулась. Он связал ей руки и ноги, оставив лежать на металлическом столе, на котором они с приятелем собирали тела из фрагментов. Лиса дернулась, проверяя крепость веревок, Бес нахмурился, подошел к девушке и сжал её лицо мощной пятерней.
– Не рыпайся и чтобы не звука тут, а то язык откушу, – сказал он и склонился над ней, демонстрируя длинные жёлтые зубы, растущие в два ряда на обеих челюстях. Лиса почувствовала и его дыхание: зловонное, жуткое, перебившее трупный запах, исходящий от стола. Он видел страх в её глазах и упивался им, гладил нежную кожу заскорузлыми пальцами, оставляя белые следы от изъеденных грибком ногтей. Эти следы спустя несколько секунд розовели, некоторые кровоточили, и Бес не удержался и лизнул её щеку.
Он знал, что потом Лиса достанется ему и Хомуту, и возбудился от фантазий о том, что они с ней сделают. Бес уже снял с неё тёплую одежду и ботинки, она лежала в тонком обтягивающем термобелье и босиком, и это ему тоже нравилось. Она была как конфета в обертке из фольги, сорвать которую ничего не стоит.
Бес отошел к своей лежанке, которая находилась в нескольких метрах от стола, и завалился на скрипнувшие под ним доски. Был полдень, но в их хибару с забитыми наглухо окнами не проникал свет, только над столом висела лампочка, работающая от аккумулятора. Хомут, отправившийся за Слопом, вернется с ним часа через три, не раньше, так что у Беса есть время поспать после бессонной ночи.
Он закинул руки за голову и закрыл глаза. Привычную вонь жилища вытеснил незнакомый запах, который мешал ему погрузиться в сон. Бес вскочил и подошел к Лисе. Она вздрогнула и тоже открыла глаза. Бес заметил дорожку от слёз на её щеке, и это снова его возбудило. Он намотал её волосы на кулак и вдохнул запах, не понимая, что так пахнет чистое тело и волосы. Всё так же удерживая за волосы, падальщик вывернул ей шею и провел носом по коже. Второй рукой он трогал тело, грубо сжимая, чтобы ощутить податливую живую мягкость. Она молчала и кусала губы, Бес протолкнул ей указательный и средний палец в рот, Лиса сжала зубы, и он сказал, что сломает ей челюсть, если будет сопротивляться. Она стала задыхаться и давиться, но Бес отпустил её только тогда, когда лицо начало синеть от удушья.
Она ему нравилась, как никто раньше ни среди живых, ни среди мертвых. Она была похожа на тех чистых девочек из Великограда, чьи обглоданные промерзшие трупы они с Хомутом притаскивали из руин, но Лиса была лучше – она была теплая и могла чувствовать.
Бес подождал, пока она раздышится, и зашел с другого конца стола. Сжал её ступню, распутал верёвку на щиколотках, успевшую натереть кожу, с нажимом погладил ссадины, зная, что будет одновременно больно и приятно, когда застоявшаяся кровь вновь сможет циркулировать. Слабый стон Лисы подтвердил его правоту. Падальщик поднял её ступню к своим губам, развернул ее внутренней стороной и четырьмя рядами зубов вгрызся в медиальную лодыжку. Острый вкус крови заполнил его рот, Бес утробно зарычал, и в следующий момент отлетел назад от удара ногой в нос, не удержавшись на ногах. Лиса спрыгнула со стола, пока он барахтался, и выбежала в незакрытую дверь.
Доли секунды на принятие решения, чтобы выбрать направление. Она не видела дорогу сюда и не ориентировалась на местности, но сейчас ей лишь бы оказаться подальше от хибары падальщиков и выйти к людям. Она успела преодолеть треть пути до негустого перелеска прежде, чем из дома выскочил разъяренный Бес.
Днём не стало теплее, наоборот, подморозило, и после вчерашнего дождя на почве образовалась ледяная корка, слегка припорошенная снегом, а Лиса была босиком. “Была бы я в своих ботинках и не хромала, то хрен бы меня этот падальщик догнал”, – подумала она, слыша за собой хруст веток под ногами Беса и его тяжёлое дыхание. А если бы ей ещё и пистолет… Надо продержаться до темноты, переждать где-то, отсидеться. Но она раздета, сколько она выдержит при минусовой температуре?
Холод отбирал силы. У неё зуб на зуб не попадал. Несколько раз она падала, и с каждым разом вставать и продолжать бежать было труднее. Бес разгуливал спокойно, останавливался и прислушивался, потом шёл на шорох. Он угадал её направление, она выйдет к оврагу и окажется в тупике. Он распахнул свою куртку и отёр ладонью вспотевшую шею. Его грузное тело бросило в пот от этой прогулки.
Хомут не застал в доме Беса и Лису и догадался, что девушке удалось сбежать. Слоп предупреждал, что это хитрая тварь, зря Бес расслабился. Слоп остался ждать в хижине, а Хомут двинулся к деревьям, куда вели следы. Через полчаса блужданий на него натолкнулся Бес, который подумал, что идёт на звук шагов Лисы. Они разошлись в разные стороны и принялись тщательно прочёсывать территорию, нахрапом справиться с девушкой не удалось.
Лиса забралась в дупло выгоревшего изнутри от удара молнии дуба. От холода и усталости тянуло в сон, который никак не получалось перебороть. Глаза закрывались, сознание гасло, и никакими усилиями она не могла сопротивляться этому. В то же время и полноценно отдохнуть не выходило, её мучительно скручивало от холода, и попытки растирать ноги, руки и тело не приносили результата.
Она попыталась вспомнить, как оказалась у падальщиков. Хорошо помнила дорогу от Вениамина и встречу с Гусевым, менее отчётливо путь к Сухой речке, вот там с ней что-то произошло. Её мутило от тошноты и слабости, как будто она чем-то отравилась, но вроде никаких укусов накануне не было. После она дважды теряла сознание, вот тогда похоже её и подобрали падальщики.
Автор публикации
